Эрик Робертс: Старший брат

Эрик Робертс: Старший брат

С возрастом пришлось избавиться от образа ангела.

Глупая толстая Нэнси Моутс, сводная младшая сестра, покончила с собой в феврале 2014-го. Незадолго до этого она сделала гастрошунтирование, похудела со 136 кг до 70, собиралась замуж. В предсмертной записке она написала: «Прошу во всем винить Джулию Робертс». Было время, когда Эрик Робертс подписался бы под каждым словом.

 

 

Мальчик без папы
1978 год

Когда Джулия была маленькой девочкой с длинными косичками и большим лягушачьим ртом, она очень любила старшего брата. Только ему она могла рассказать, как ее дразнят в школе, как достает отчим. Уже став взрослым, Эрик не стеснялся рассказывать журналистом об этом мерзавце: «Моутс был настоящий урод. Он пил, как сапожник, буянил, терроризировал и оскорблял мать, меня и сестер и при этом практически не работал». Детская травма навсегда осталась с ним — даже намек на жестокое отношение взрослого к ребенку, заставляет актера терять голову от ярости.

Хотя ему повезло больше, чем сестрам: вскоре после развода Эрика забрал отец. Мальчик пытался уговорить его забрать и сестер — Джул и младшую Лизу. Но мать никогда бы не отдала, хотя от отчима у нее родилась еще Нэнси, да и Уолтер Робертс не потянул бы еще и дочерей: копил деньги на образование сына…

Сыном он гордился. Красавец с пышными волосами и огромными глазами, тонкий и гибкий, Эрик был прирожденным артистом. К 16 годам никто не догадывался, что когда-то отец заставил сына участвовать в спектаклях, чтобы избавить от заикания. Теперь его речь была бойкой и гладкой, хоть и говорил Эрик чаще всего гадости — ничего не поделаешь, тяжелый подростковый период. Уолтер не обращал внимания на такие мелочи. Он руководил театральной лабораторией, учил сына актерскому искусству и после окончания школы отправил его в самое престижное заведение, какое знал — Королевскую академию драматического искусства в Лондоне.

Работа не помогала Эрику забыться, хотя режиссеры с большим интересом отнеслись к появлению молодого красавца с тревожно-красивым и в то же время порочным лицом.

Вернулся Эрик оттуда преисполненным самых радужных надежд. Начал играть в бродвейском театре, потом его пригласили в кино…

Отец не дожил до премьеры два месяца. Он умер от рака, и его осиротевший ребенок долго бился над могилой, а потом начал принимать наркотики, чтобы приглушить боль утраты. Работа не помогала Эрику забыться, хотя режиссеры с большим интересом отнеслись к появлению молодого красавца с тревожно-красивым и в то же время порочным лицом. Словно маленький мальчик, он потерялся в огромном мире, с матерью он не поддерживал никаких отношений, хоть и знал, что она рассталась, наконец, с отморозком-отчимом. Эрик иногда звонил сестренкам, получая от них открытки на Рождество, подписанные аккуратными детскими каракулями, но был трагически одинок, пока не встретил Сэнди.

Сэнди Деннис тогда было 40 лет, ему — 22, и это было хорошо. На ее большой груди Эрик смог, наконец, выплакаться. В ее квартире жили 35 кошек и появлялись все новые и новые, и даже он себя порой чувствовал приблудным котом, который так же пользуется добротой ее сердца. Любовницей, матерью, помощницей в делах, психотерапевтом — вот кем была для него Сэнди. Она всеми силами поддерживала в молодом любовнике уверенность в себе.

Однажды они лежали на кровати и смотрели какую-то передачу про кино. Ведущий заявил, что у восходящей звезды Робертса — повадки сопляка или гея, — уж слишком он манерничает и жеманничает. Он только посмеялся, а Сэнди вспыхнула от гнева, схватила телевизор и выбросила его в окно! А потом, как ни в чем не бывало, спокойно заявила, что терпеть не может телевизоров в спальне…

 

 

Падший ангел
1981 год

В те времена Эрик думал, что все знает о насмешках судьбы. Но 4 июня 1981 года она преподнесла ему еще одну гримасу: страшное ДТП. Когда дорожная полиция прибыла на место аварии, Робертса сочли трупом и за ноги оттащили в сторонку, чтобы заняться машиной, от которой мало что осталось. Но «труп» застонал, и его срочно доставили в больницу, чтобы констатировать: половина лица снесена рулевой колонкой, черепно-мозговая травма и полный паралич конечностей.
— Видимо, навсегда, — сказал врач, пряча глаза.
Сэнди плакала, а на Эрика вдруг накатил такой гнев, что он, зарычав, зубами дернул салфетку, покрывавшую тумбочку, и на врача опрокинулись многочисленные баночки с лекарствами.
— Черта с два! — прохрипел он. — Я еще надеру тебе задницу!
Потом рассказывал, что про себя решил покончить жизнь самоубийством, если доктор окажется прав.

Из-за травм у него постоянно случались провалы в памяти, но одно помнил очень ярко: пока он лежал в коме, приходил отец…

Из-за травм у него постоянно случались провалы в памяти, но одно помнил очень ярко: пока он лежал в коме, приходил отец… Уолтер Робертс виделся ему совсем молодым, он вел маленького сына в магазин игрушек.
— Но ведь у нас нет денег! — говорил Эрик.
— Ничего, малыш, у моего ангелочка все должно быть самое лучшее, — улыбался отец.
Эрик видел, как он, оглядываясь, потихоньку кладет игрушечные машинки в свой рюкзак, а потом берет его за руку и со скучающим видом идет мимо кассы. Эрику стыдно и вместе с тем его охватывает гордость и любовь к отцу. Никто и никогда его больше так не полюбит.
— Как ты там? — беззвучно, одними губами спрашивал Эрик и слышал затихающий вдали самый родной на свете голос: «Все хорошо. Только за игрушки — ругают»…

Сэнди нянчилась с ним, как настоящая мамаша, безропотно терпела невыносимый характер больного. После операций на выживание потянулись пластические операции — врачи собирали его некогда прекрасное лицо из осколков. Эрик подсел на обезболивающие, его мучили галлюцинации, в которых самым страшным кошмаром было его собственное отражение в зеркале. Он боялся, что его больше не пригласят в кино.

Постепенно шрамы стали почти незаметными, неуловимо подчеркнув отрицательное обаяние его внешности, и вскоре Робертс сыграл своего первого психопата в фильме «Звезда-80». С тех пор амплуа злодея приклеилось к нему навсегда.
— Как такое может быть, — внешность ангела, а смотреть страшно?! — удивлялась Сэнди.
— А я падший ангел, — усмехался Эрик.

 

 

Иллюзия власти
1988 год

Он дарил ей драгоценности — много. Нетщеславная Сэнди складывала их в антикварную шкатулку (тоже подарок Эрика) и иногда любовалась на досуге, поглаживая за ушком одного из своих любимых котов, которых за несколько лет их любви стало шестьдесят. Только обручальное кольцо носила постоянно, в глубине души лелея мысль о замужестве. Но Эрика все больше захватывала большая жизнь. Он много снимался и даже был номинирован на «Оскар» за роль в фильме «Поезд-беглец». Должно быть, немножко возгордился, потому что стал настоящей кинозвездой. Открытки сестер были полны робкого восхищения, и Робертс изредка позволял себе снисходительные намеки: вот вырастете, девчонки, я и вас пристрою в Голливуд.

Хотя тогда ему было вовсе не до родственных связей. Сэнди узнала, что он на съемках путался с яркой блондинкой Элен Баркин. Подумаешь! Про себя он давно полагал, что пожилая любовница не может требовать от него верности. Он даже думал, что Сэнди давно все знает, просто по-матерински смотрит на все сквозь пальцы. Ее отчаяние, гнев и слезы застали его врасплох. Сэнди гнала его, не желала больше видеть, что ж, тем хуже ей. Настоящий друг (читай мать!) не должна была так поступать!

Он стоял под окном ее дома среди своих разбросанных вещей и в ярости кричал, чтобы она отдала ему обручальное кольцо. В ответ Сэнди высунулась в окно по пояс и вытрясла на него все содержимое своей заветной шкатулки. Эрик порылся в куче бриллиантов, вытащил колечко и в тот же вечер подарил его случайной проститутке. Ему самому показалось, что в тот момент его сердце очерствело окончательно и бесповоротно.

Отныне Эрик Робертс был небезопасен. Его взрывного характера боялись даже режиссеры фильмов, в которых он снимался. Никогда нельзя было угадать, что именно послужит причиной вспышки его неуправляемого гнева, кроме того, разгульный образ жизни накладывал отпечаток на его внешность и самодисциплину. Но его долго терпели — за талант и обаяние, которое он дарил даже самому непривлекательному своему герою, и неотразимую внешность падшего ангела.

 

 

— Плохих парней интереснее играть, — усмехался Робертс. — Они ярче выписаны в сценарии, они лучше одеваются, чем хорошие, и всегда водят крутые тачки.
Он перестал отделять себя от этих парней из фильмов и был уверен, что теперь всегда будет находиться на вершине мира.

Время от времени его «опускали» женщины. Например, Келли Каннингем, самая большая ошибка его жизни. Она родила от него дочь, а потом заявила, что такому бешеному папочке, как он, нельзя и близко подходить к ребенку! Эрик пытался отсудить право видеть малышку Эмму, он с ума сходил, когда думал, что ее будет воспитывать отчим, но суд отклонил его иск. Еще бы, к тому времени на него в полиции было заведено пухлое досье, в котором помимо драк, пьяных дебошей и вламывания в чужие дома было записано незаконное хранение наркотиков.

— Плохих парней интереснее играть, — усмехался Робертс. — Они ярче выписаны в сценарии, они лучше одеваются, чем хорошие, и всегда водят крутые тачки.

В этот не самый подходящий момент в его жизни опять появилась Джулия.
Его маленькая сестричка совсем закисла в своем городке и попросила звездного брата помочь ей устроиться.
— Актрисой или моделью, — наивно сказала она по телефону, и Эрик едва не рассмеялся ее неосведомленности и наглости. По его воспоминаниям, Джулия была страшненькой худышкой с большим ртом, а в этом чертовом Голливуде и шикарным красоткам непросто прокладывать себе дорогу, многие так и застревают на подступах к городу грез, увязая в официантках и наложницах актерских агентов… Впрочем, в его силах дать девчонке попробовать себя, а там она сама все увидит и откажется от своих притязаний.

Он ее не узнал. По трапу спускалась высокая тоненькая девушка с бесконечными стройными ногами, гривой волнистых белокурых волос (это потом она стала рыжей). Ее большой рот был прекрасным, соблазнительным, улыбка — неотразимой… Потерявший дар речи Эрик подумал, что у Джулии, действительно, есть шанс. Если только она сумеет им воспользоваться…

Она воспользовалась. Через три года с его легкой руки стала самой кассовой актрисой Голливуда. Теперь о нем говорили — «брат Джулии Робертс», хотя к тому времени между ними черная кошка пробежала — то ли кошка его зависти, то ли — ее неблагодарности, но только Джулия больше не желала знать брата, который время от времени спускался на самое дно жизни. Он сильно отличался от того чистого, трепетного мальчика, каким она его помнила.

 

 

Самый сильный
1995 год

Он делал вид, что его не волнуют успехи сестры. Между тем, его личная жизнь, в отличие от карьеры, наладилась, но когда мужчине этого было достаточно? В 1992 году Эрик Робертс женился на милой, скромной девушке Элизе Гаррет, и, казалось, стал респектабельным господином. Однако дурной нрав и недовольство собой стали выливаться в припадки ярости. Один из них настиг Эрика внезапно и поглотил с головой. Сначала его вывел парень в супермаркете, который орал на свою трехлетнюю дочку (Эрик этого не выносил), потом Джулия, заявившая Элизе по телефону, чтобы она не лезла не в свое дело и не пыталась мирить ее с братом. После этого он не удержался, выпил лишнего. Элиза со своей добротой и терпением только выводила его из себя.
— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не звонила ей!! — заорал он и, размахнувшись, ударил по ее круглому личику, а потом ногой — в колено. Охнув, Элиза упала и поползла к двери…

Она вернулась с полицейскими. Пьяный Робертс разгонял видения пустыми бутылками, разбивая их вдребезги об стену. Его руки были изрезаны, но он не чувствовал боли. Полицейские ворвались в дом и схватили его, а Элиза кричала:
— Подождите, не смейте, его надо перевязать!

Судья назначил Робертсу наказание в виде штрафа и посещения психологических курсов управления гневом.

Судья назначил Робертсу наказание в виде штрафа и посещения психологических курсов управления гневом. На выходе его ждали журналисты, все уже были наслышаны, что Робертс, который женился три года назад на «маленьком чуде», как он называл Элизу Гаррет, опять сорвался…

Но Элиза его простила и спасла. Она придумала, как направить бурную энергию мужа в доброе русло. После курсов управления гневом Робертс вместе с ней вступил в ассоциацию, которая защищала детей от домашнего насилия. «Его гнев — от чрезмерной доброты, — утверждала она в интервью. — Эрик думал, что ничего не может сделать со злом, которое творится вокруг. А он может!»

Через несколько лет в супермаркетах Лос-Анджелеса или Нью-Йорка можно было наблюдать такую картину. К маме, которая хлещет по рукам тянущегося к фруктам сына, или отцу, дающего подзатыльник дочери, подходил высокий красивый человек, в котором многие узнавали того самого Робертса, и говорил:
— Если вы хотите, чтобы я думал о вас хорошо, не обращайтесь так с ребенком.

Кто-то сразу тушевался и становился шелковым, кто-то шел на конфликт. Тогда откуда-то из-за полок с кукурузными хлопьями появлялась женщина и тихим голосом гасила назревающий скандал: Элиза прошла специальные курсы по выходу из таких ситуаций. После этого разговор становился все более ровным, потом Робертс давал автограф в обмен на обещание никогда не применять силу к тому, кто меньше и слабее.
С тех пор, как Эрик стал реально делать добро, видеть, как после его вмешательства перестают плакать дети, в его жизни появился свет и цель. Конечно, это заслуга Элизы, это она вернула мужу веру в себя и подарила ему ощущение силы. Он больше не был потерявшимся мальчиком.

 

 

Постепенно он простил и Джулию. Видел, как она помогает их родной младшей сестре — Лизе Робертс, которая тоже стала актрисой, хоть и не такой известной, как Джулия или даже Эрик. Она помогала и его дочери Эмме — и та тоже стала киноактрисой. И маму, и сводную сестру Нэнси тоже тащила она — купила им дом, давала деньги, устраивала Нэнси на работу. То, что она ее постоянно ругала за лишний вес и «третировала», как потом утверждала в интервью младшая сестра, было беспокойством и желанием дать толчок для лучшей жизни. Предъявляя высокие требования к себе, Джул не могла относиться к родным иначе. Эрик только теперь понял, что и ее «жестокость» в отношении к нему была от любви — он не имел права так себя распускать, ведь мог бы закончить так, как это, в конце концов, случилось с Нэнси, сознательно перебравшей с наркотой.

С возрастом Эрику пришлось избавиться от образа ангела. Словно на портрете Дориана Грея, на его лице проступили годы, ошибки, грехи… Робертс пытался остановить время, одно время он, вслед за Майклом Дугласом и Мики Рурком, увлекся ботоксом. Но сейчас, кажется, оставил и это. «Теперь я не люблю играть ни положительных, ни отрицательные героев, — говорит он. — Мне нравятся… серые. Да-да, равновесие, нейтральность и естественный ход жизни — это самое интересное».

Лучшие клиники пластической хирургии

Читайте также

Комментарии 1


0

Ваш комментарий*

Файл не добавлен

Добавьте комментарий

Комментарий

Файл не добавлен

Ваше Имя*

Ваш E-Mail*