Колин Ферт: Джентльмены предпочитают брюнеток

Колин Ферт: Джентльмены предпочитают брюнеток

Он не знал, что способен на романтические порывы

— Кто этот мрачный тип, пожирающий тебя глазами? — спросила подруга у Ливии.
— Исполнитель главной роли в нашем сериале, — ответила та. — У себя в Великобритании он считается секс-символом.
— Англичане такие странные…

Ветер перемен
1989 год

Кто из артистов может похвастать тем, что никогда не знал периода безработицы? Первая же роль в театре, в спектакле «Другая страна», привлекла внимание Голливуда. Потом был фильм «Разрушенный» («Тамблдаун»), номинация на премию Британской академии кино и телевидения за роль ветерана-инвалида.

Никто, впервые встретив Ферта, не мог бы подумать, что он способен на романтические порывы и сумасшедшие поступки. Он и сам этого не знал или забыл.

И ведь Ферт никогда не был отличником по своей сути. Наоборот, терпеть не мог учиться, в школе испытывал настоящие нравственные мучения, называя этот период самым несчастным в своей жизни, так и не закончил университет, что для его семьи, боготворящей академическое образование, стало настоящим ударом. Но он был умен от природы: много читал, думал, увлекался системой Станиславского, которую определял как «будить своих демонов, чтобы показать эмоции персонажа, как свои». Работая над ролью, начинал говорить словами своих героев, видеть их сны…

Наверное, он был излишне романтичен. Одно время даже отрастил волосы, благо они были красивыгустые, волнистые, носил брюки-клеш апельсинового цвета и мечтал о счастье для всего мира. Потом природная английская сдержанность и самоирония взяли верх, и идеализм ушел внутрь. Никто, впервые встретив Ферта, не мог бы подумать, что он способен на романтические порывы и сумасшедшие поступки. Он и сам этого не знал или забыл. Но потом случился «Вальмон».

Этот фильм снимали в канадской глуши. 29-летний Колин прилетел в Монреаль, а потом добирался до места съемок на машине и, в конце концов, оказался на опушке леса. Довольно глупо он смотрелся здесь со своим чистеньким кейсом, изысканный джентльмен в перчатках. Неловко ступая по кочкам, нашел ассистента режиссера, узнал, где ему можно остановиться, но тут же заблудился. Окликнул семенящую по съемочной площадке тонкую женщину в пышном платье (уже одетую для съемок), и она согласилась его проводить.

Ее звали Мэг, Мэг Тилли, она родилась и выросла в этих местах, поэтому чувствовала себя хозяйкой. Она шла чуть впереди, так что Колин мог видеть ее прекрасную фигуру и легкую, танцующую походку бывшей балерины, которую не изменило рождение двух детей в недавно окончившемся браке.

Прощаясь с ней у своего трейлера, он с невольным сожалением задержал ее руку в своей и весь остальной день искал глазами среди снующих по площадке людей летящую легкую фигурку. Потом нашел и больше не выпускал из виду.

Эта страсть был такой неожиданной и неприкрытой, что парочка стала любимым объектом для шуток и сплетен всей группы. Взгляды у Колина и Мэг сделались совершенно отсутствующими. Они видели только друг друга и не могли дождаться момента, когда останутся одни. Ферт тогда понял, что никогда не любил до этого момента. Он говорил, что любовь — это когда хочется, чтобы все ушли, и им, на самом деле, все только мешали. Неудивительно, что он ответил согласием на предложение Мэг не возвращаться в Англию, а поселиться с ней здесь, в уединенном доме посреди канадского леса.

Цветок в глуши
1990-1993 годы

Конечно, это была не хижина и не шалаш для наивных влюбленных, а благоустроенный коттедж. Его уединенность и строгая красота настолько отвечали мечтам очарованного Ферта, что он твердо уверовал в то, что проведет здесь всю жизнь. На вечеринке в честь окончания съемок только и разговоров было, что о странном желании Ферта остаться в Британской Колумбии, в загородном доме Мэг.

На вечеринке в честь окончания съемок только и разговоров было, что о странном желании Ферта остаться в Британской Колумбии, в загородном доме Мэг.

Женщины были уверены, что Мэг хочет спрятать красивого молодого человека от посторонних глаз, чтобы уберечь от соблазнов, а мужчины полагали, что уединение надоест избалованному британцу, как только притупится прелесть новизны и сексуальных ощущений.

Все разъехались, и молодые супруги остались один на один со своим невыразимым счастьем. Ну, не совсем наедине — у Мэг все-таки уже было двое детей, — но это только добавляло жизни красок, Колин быстро стал их лучшим другом. В последующие годы он выезжал из своей канадской глуши только на съемки, хорошо если раз в год. Он полюбил свой новый дом, и окружающий его вековой лес, и предвечернюю тишину в нем, и утренний гомон птиц.

При всем при том он оставался английским денди со своим набором правил и принципов, обязательным утренним моционом и силовой гимнастикой до завтрака, особым способом бритья густой щетины, проступающей по утрам, белоснежными манжетами за ужином. «У тебя на лице написано, что ты без двенадцати вилок за стол не сядешь! До чего же обманчива внешность»… — говорила Мэг. Ее поражало, что Ферт никуда не рвался. В нем не было ни толики неутоленного тщеславия, тоски, меланхолии, столь характерных для изнеженных цивилизацией мужчин, думающих больше о красе ногтей, нежели о деле, а его задумчивость объяснялась только нежной красотой очередной строфы Уитмена, которого он читал перед сном. В лесу Колин сохранил все привычки истинного джентльмена и при этом спокойно мог выйти в свитере и шарфе, чтобы нарубить дров для камина.

— Послушай, никто, кроме тебя, не сможет поднять такой сложный характер, — позвонил тот ему из Лондона.

Через год совместной жизни они с восторгом узнали, что у них будет ребенок. Колин, который всегда считал отцовство чем-то старческим (ему сразу представлялась трубка, кресло-качалка и очки), открывал в себе новые качества. Оказывается, ему нравится менять малышу пеленки и заново открывать для себя мир, глядя на него глазами новорожденного Уилла. Нежный муж, трепетный отец, — казалось, вся жизнь Колина сосредоточилась на его семье. Мэг настолько была уверена в нем, что ни разу ее сердце не екнуло, когда она провожала его в очередную командировку. Так было и в тот раз, когда Колин уезжал на съемки «Гордости и предубеждения».

Маленький Уилл вис на шее у отца, Мэг в последний раз проверяла, все ли вещи уложила, а Колин все еще сомневался. Он несколько раз отказывался от роли мистера Дарси, но режиссер предлагал ее вновь и вновь, уверяя, что роль станет для Ферта прорывом. Наконец, он уговорил друга Колина замолвить за него словечко.

— Послушай, никто, кроме тебя, не сможет поднять такой сложный характер, — позвонил тот ему из Лондона. — И какая эволюция — от эмоциональной холодности к страсти! Ты смог бы такое сыграть.

И Ферт дал себя уговорить.

Рассудку вопреки
1994 год

Мэг звонила ему по пять раз на дню. Но чаще всего ей говорили, что Колина либо нет, либо он не может подойти. Это было так не похоже на него, что Мэг с ума сходила в своем райском гнездышке, которое теперь казалось раскаленной сковородкой. Она бы полетела вслед за мужем, но уговаривала себя, что причин для беспокойства нет, просто от одиночества ей чудится всякое…

Колин в это время тоже не находил себе места, но исправить уже ничего было нельзя. С той самой минуты, когда на него глянули блестящие лукавые глаза «мисс Элизабет Беннет» — его партнерши Дженнифер Эли — все перевернулось. Джен была воплощением самой жизни — энергичная, веселая, с прекрасной сияющей кожей и неуемным любопытством к жизни. Ее страсть к новым ощущениям была так заразительна, что вслед за ней Колин отправился на ипподром, где она делала ставки, потом — на аэродром, где она прыгала с парашютом, потом пробовал какую-то сумасшедшую еду в новом ресторане, где подавали исключительно насекомых. Все знали, что Ферт — примерный семьянин и с неодобрением смотрели на его странные отношения с Джен. А они становились все более близкими, часами актеры сидели голова к голове и разговаривали. Колин терял свою сумрачность в ее обществе, а Джен на время переставала хохотать и затуманивалась легкой грустью. Никто бы не поверил, что они боролись со своим чувством, как могли.

Синеватые тени под их глазами все считали лишним доказательством ночных любовных утех, но они ничего не доказывали. Лишь незадолго до конца съемок Ферт определился со своими чувствами и переночевал у Джен.

Этому предшествовал разговор с Мэг — как истинный джентльмен, он должен был предупредить ее об измене, прежде чем изменить.

Этот роман, замешенный на сумасшедшем обоюдном желании, сошел на нет за год, но в семью Ферт не вернулся. Страница об идиллии в глуши оказалась перевернутой, и Мэг осталась в прошлом. Они остались в хороших отношениях, и Ферт несколько месяцев в году проводит с Уиллом, который живет теперь с мамой в Калифорнии. Мэг не смогла остаться в лесном раю после того, как из него ушел Колин…

Отшельник и роза
1996 год

Он увидел Ливию Гуиджиоле на премьере, увидел мимолетно: итальянский продюсер и режиссер-кинодокументалист Ливия приехала в Лондон со своими родителями. Ферт всех спрашивал, что это за знойная брюнетка, которая так заразительно смеется? Несколько раз они пересеклись взглядами, и в воздухе полетели искры, но он так и не решился подойти тогда.

На встречу с организаторами кинопроцесса сериала «Ностромо» явился по английской привычке заранее, и сразу начал дергаться, понимая, что продюсер опаздывает. Когда дверь, наконец, открылась, Колин был готов вспылить, но осекся…

Несколько раз они пересеклись взглядами, и в воздухе полетели искры, но он так и не решился подойти тогда.

— Заждались? Я немного заблудилась, — сказал веселый женский голос с самым чудесным акцентом, который когда-либо слышал. — Здравствуйте!

И крепкая рука тряхнула его руку. Он стоял, не в силах глаз отвести от прекрасной смуглянки.

Ливия слегка нахмурилась: высокий англичанин рассматривал ее без тени улыбки, явно неприязненно. Его лицо казалось смутно знакомым.

— Мы встречались? — спросила она.

— На премьере, — Колин слегка поклонился.

— Ах да! — развеселилась Ливия. — Такой мрачный образ. Вы всегда играете таких типов?

Колин насупился и ничего не сказал. Ливия продолжала общаться с членами группы.

Теперь куда бы Ливия ни шла, ее преследовал сумрачный взгляд невозмутимого англичанина. Порой ее это веселило, порой раздражало. Подруги давно заметили этот странный интерес и посмеивались над ней, напоминая, что Колин слывет очень привлекательным, сексуальным мужчиной, так что стоит обратить на него внимание. Но итальянцы называют сексуальными совсем иные качества в людях. Им трудно понять, как можно завоевывать женщин, оставаясь с ними чопорным, холодным и недоступным.

— Спорим, что ты не сможешь выдержать моего взгляда? — заявила она Ферту в присутствии веселых друзей.

Ливии очень хотелось посмотреть, что таится за этой «железной маской», и она изо всех сил старалась ее «снять»: подначивала Колина, смеялась над ним, отчаянно кокетничала, любуясь пунцовой краской смущения на его гладко выбритых щеках. Однажды на вечеринке в местном клубе ее игра зашла слишком далеко.

— Спорим, что ты не сможешь выдержать моего взгляда? — заявила она Ферту в присутствии веселых друзей. — Кто первый отведет глаза, — выполняет любое желание победителя. Спорим?

Колин заходил желваками и… согласился.

Они смотрели друг на друга час, — не отрываясь, пожирая друг друга глазами. Друзьям это надоело, и они разошлись. В конце концов, не выдержала Ливия — ей оставалось только выполнить желание Колина, в содержании которого можно было не сомневаться.

Мрачный тип
1997 год

При знакомстве с родителями Ливии Колин от смущения ляпнул:

— В своей стране я считаюсь секс-символом!

Словно похвалился. Родители изумленно посмотрели друг на друга. Кто поймет этих англичан? Но потом Ливия принесла им кассету с только что вышедшим новым сериалом «Гордость и предубеждение». В Италии его не показывали, поэтому итальянки понятия не имели, что женщины всей Европы уже признали Колина Ферта героем своих грез, а его мистера Дарси — такого холодного и неприступного — главным «героем своего романа».

Тогда новоиспеченные тесть и теща признали, что дочь не ошиблась: он на самом деле очень хорош, этот мрачный тип.

В 2001 году Ливия родила сына Луку, а спустя два года — Маттео. Они с Колином купили дом в Англии и дом в Италии, и проводят по полгода в этих странах. Колин учит итальянский и неплохо общается с женой на ее родном языке. Лучше всего у него, по собственному признанию, получается фраза: «Я однолюб, я люблю свою жену».

Читайте также

Комментарии 1


0

Ваш комментарий*

Файл не добавлен

Добавьте комментарий

Комментарий

Файл не добавлен

Ваше Имя*

Ваш E-Mail*